Из истории новогодних поздравлений...
Из книги И.Н. Божерянова "Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масляницу" (Санкт-Петербург, 1894) https://vk.com/doc4410839_366532515?hash=KkvzqUUYAEXfUrEv8MXOmgLFpfIdtBtSvD0Io9UZrrk&dl=8vzz6zVzKkEsTHRHaQeEmjbYQ0sBffWE8pdgp0dg4Vg
ИЗ ИСТОРИИ НОВОГОДНИХ ПОЗДРАВЛЕНИЙ...
Из книги И.Н. Божерянова
"Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масляницу"
(Санкт-Петербург, 1894)
https://vk.com/doc4410839_366532515?hash=KkvzqUUYAEXfUrEv8MXOmgLFpfIdtBtSvD0Io9UZrrk&dl=8vzz6zVzKkEsTHRHaQeEmjbYQ0sBffWE8pdgp0dg4Vg
"Как праздновал и празднует народ русский Рождество Христово, Новый год, Крещение и Масляницу"
(Санкт-Петербург, 1894)
https://vk.com/doc4410839_366532515?hash=KkvzqUUYAEXfUrEv8MXOmgLFpfIdtBtSvD0Io9UZrrk&dl=8vzz6zVzKkEsTHRHaQeEmjbYQ0sBffWE8pdgp0dg4Vg
Мода писать новогодние стихи вошла в истории руского нового года вместе с обычаем новогодних поздравлений, который ведет свою историю с Петровского приказа поздравлять друг друга. Одними из первых поэтов, воспевавших первоянварский новогодний праздник стали Ломоносов М. В. и Державин Г.Р.
отрывок из оды «На новый 1797 год» Державин Г.Р.
Занес последний шаг — и, в вечность
Ступя, сокрылся прошлый Год;
Пожрала мрачна неизвестность
Его стремленье, быстрый ход.
Где ризы светлы, златозарны,
Где взоры голубых очес?
Где век Екатерины славный?
Уж нет их! — В высоте небес
Явился Новый Год нам в мире
И Павел в блещущей порфире.
Он поднял скиптр — и пробежала
Струя с небес во мрак темниц;
Цепь звучно с узников упала
И процвела их бледность лиц;
В объятьях семьи восхищенных
Облобызали возвращенных
Сынов и братьев и мужей;
Плоды трудов, свой хлеб насущньй,
Узрел всяк в житнице своей.
Подобно, утра царь воздушный,
Выходит солнце в подвиг свой:
Блеснет лишь посреди эфира,
Бывает благодетель мира
Отрадой, светом, теплотой.
Занес последний шаг — и, в вечность
Ступя, сокрылся прошлый Год;
Пожрала мрачна неизвестность
Его стремленье, быстрый ход.
Где ризы светлы, златозарны,
Где взоры голубых очес?
Где век Екатерины славный?
Уж нет их! — В высоте небес
Явился Новый Год нам в мире
И Павел в блещущей порфире.
Он поднял скиптр — и пробежала
Струя с небес во мрак темниц;
Цепь звучно с узников упала
И процвела их бледность лиц;
В объятьях семьи восхищенных
Облобызали возвращенных
Сынов и братьев и мужей;
Плоды трудов, свой хлеб насущньй,
Узрел всяк в житнице своей.
Подобно, утра царь воздушный,
Выходит солнце в подвиг свой:
Блеснет лишь посреди эфира,
Бывает благодетель мира
Отрадой, светом, теплотой.
Рисунок к стихотворению, найденный в рукописях поэта
Мода воспевать новый год держалась долго: Бенедиктов прославил его в стихах «Вазинки», а Лермонтов на 1-ое января 1840 г. написал чудное стихотворение:
Как часто, пестрою толпою окружен,
Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,
При шуме музыки и пляски,
При диком шепоте затверженных речей,
Мелькают образы бездушные людей,
Приличьем стянутые маски,
Когда касаются холодных рук моих
С небрежной смелостью красавиц городских
Давно бестрепетные руки,-
Наружно погружась в их блеск и суету,
Ласкаю я в душе старинную мечту,
Погибших лет святые звуки.
И если как-нибудь на миг удастся мне
Забыться,- памятью к недавней старине
Лечу я вольной, вольной птицей;
И вижу я себя ребенком, и кругом
Родные всё места: высокий барский дом
И сад с разрушенной теплицей;
Зеленой сетью трав подернут спящий пруд,
А за прудом село дымится - и встают
Вдали туманы над полями.
В аллею темную вхожу я; сквозь кусты
Глядит вечерний луч, и желтые листы
Шумят под робкими шагами.
И странная тоска теснит уж грудь мою;
Я думаю об ней, я плачу и люблю,
Люблю мечты моей созданье
С глазами, полными лазурного огня,
С улыбкой розовой, как молодого дня
За рощей первое сиянье.
Так царства дивного всесильный господин -
Я долгие часы просиживал один,
И память их жива поныне
Под бурей тягостных сомнений и страстей,
Как свежий островок безвредно средь морей
Цветет на влажной их пустыне.
Когда ж, опомнившись, обман я узнаю
И шум толпы людской спугнет мечту мою,
На праздник незванную гостью,
О, как мне хочется смутить веселость их
И дерзко бросить им в глаза железный стих,
Облитый горечью и злостью!..
М.Ю. Лермонтов, 1840
Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,
При шуме музыки и пляски,
При диком шепоте затверженных речей,
Мелькают образы бездушные людей,
Приличьем стянутые маски,
Когда касаются холодных рук моих
С небрежной смелостью красавиц городских
Давно бестрепетные руки,-
Наружно погружась в их блеск и суету,
Ласкаю я в душе старинную мечту,
Погибших лет святые звуки.
И если как-нибудь на миг удастся мне
Забыться,- памятью к недавней старине
Лечу я вольной, вольной птицей;
И вижу я себя ребенком, и кругом
Родные всё места: высокий барский дом
И сад с разрушенной теплицей;
Зеленой сетью трав подернут спящий пруд,
А за прудом село дымится - и встают
Вдали туманы над полями.
В аллею темную вхожу я; сквозь кусты
Глядит вечерний луч, и желтые листы
Шумят под робкими шагами.
И странная тоска теснит уж грудь мою;
Я думаю об ней, я плачу и люблю,
Люблю мечты моей созданье
С глазами, полными лазурного огня,
С улыбкой розовой, как молодого дня
За рощей первое сиянье.
Так царства дивного всесильный господин -
Я долгие часы просиживал один,
И память их жива поныне
Под бурей тягостных сомнений и страстей,
Как свежий островок безвредно средь морей
Цветет на влажной их пустыне.
Когда ж, опомнившись, обман я узнаю
И шум толпы людской спугнет мечту мою,
На праздник незванную гостью,
О, как мне хочется смутить веселость их
И дерзко бросить им в глаза железный стих,
Облитый горечью и злостью!..
М.Ю. Лермонтов, 1840
